Меры пресечения статья в журнале

Меры пресечения статья в журнале

Март, 2018 / Международный научный журнал
«Наука через призму времени» №3 (12) 2018

Автор: Заглазеева Варвара Михайловна, Кудрявцев Алексей Вадимович, Заглазеева В.М., — магистрант, Кудрявцев А.В. — доктор юридических наук, доцент
Рубрика: Юридические науки
Название статьи: Отдельные аспекты правового регулирования домашнего ареста в законодательстве зарубежных стран

Статья просмотрена: 151 раз
Дата публикации: 12.03.2018

ОТДЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ДОМАШНЕГО АРЕСТА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

Заглазеева Варвара Михайловна

магистрант 2 курса

Кудрявцев Алексей Вадимович

доктор юридических наук, доцент

Владимирский государственный университет им. А. Г. и Н. Г. Столетовых, г . Владимир

Аннотация. В данной статье проведен сравнительный анализ правовых норм, регламентирующих меру пресечения в виде домашнего ареста. Выявлены положительные моменты регламентации рассматриваемой меры пресечения в законодательстве зарубежных стран, на основании которых сформулированы положения по совершенствованию норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, касающихся применения.

Ключевые слова: домашний арест, уголовный процесс, мера пресечения, зарубежное законодательство.

Домашний арест как мера пресечения в современном уголовном процессе Российской Федерации закреплен с 2001 года. За время действия уголовно-процессуального закона правоприменительная практика выявила существенные пробелы в механизме применения домашнего ареста.

В целях повышения эффективности применения домашнего ареста в Российской Федерации, совершенствования его правового регулирования целесообразно обратиться к опыту зарубежных стран в сфере применения указанной меры принуждения.

Несовершенство национального законодательства о домашнем аресте, по нашему мнению, заключается в следующем.

Во-первых, основания избрания меры пресечения носят вероятностный характер. Так, согласно ст. 97 УПК РФ, основаниями избрания меры пресечения являются предположения о том, что подозреваемый (обвиняемый) может скрыться от органа, осуществляющего производство по уголовному делу; продолжит заниматься преступной деятельностью либо воспрепятствует производству по делу, то есть основания базируются лишь на предположениях должностного лица, что, по нашему мнению, противоречит принципу законности уголовного судопроизводства.

При этом, как справедливо замечено А.В. Смирновым и К.Б. Калиновским: «основания для применения мер пресечения должны быть установлены процессуальными доказательствами, указывающими конкретные факты, иначе ограничение личной свободы будет необоснованным» [3 , с. 151 ] .

Данная точка зрения нашла свое отражение в уголовно-процессуальном законе Республики Таджикистан, где в ч . 1 ст. 102 указано, что меры пресечения могут применяться органом, ведущим уголовное судопроизводство, лишь в том случае, когда собранные по уголовному делу доказательства дают достаточные основания полагать, что подозреваемый, обвиняемый могут скрыться от органа уголовного преследования.

Решение должностного лица о применении в отношении подозреваемого (обвиняемого) меры пресечения должно основываться не на предположениях о возможном наступлении негативных последствий, а на достоверных данных (доказательствах), полученных в ходе расследования уголовного дела и свидетельствующих о необходимости применения меры пресечения.

Во-вторых, функции по осуществлению надзора за соблюдением лицом, подвергнутым домашнему аресту, возложенных на него запретов и (или) ограничений осуществляются органом не заинтересованным в этом – уголовно-исполнительными инспекциями.

К примеру, в соответствии с законодательством Казахстана надзор за соблюдением лицом, подвергнутым домашнему аресту, возложенных на него ограничений осуществляет орган, ведущий уголовный процесс.

По законодательству Украины органом, осуществляющим надзор за лицом, подвергнутым домашнему аресту, является Национальная полиция.

В соответствии с законодательством Республики Казахстан надзор за лицом, находящимся под домашним арестом, осуществляет орган, ведущий уголовный процесс. Порядок исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и взаимодействия должностных лиц при его избрании в Казахстане, точно так же как и в России, определен межведомственным приказом [ 2, с. 64 ] .

Однако, законодательное и ведомственное регулирование вопроса контроля за лицом, подвергнутым домашнему аресту, по нашему мнению, в Казахстане и Украине намного эффективнее и продуктивнее, поскольку правоохранительные органы, в отличие от органа пенитенциарной системы, в большей степени заинтересованы в эффективности применения меры пресечения.

В-третьих, четко не регламентирован порядок определения места содержания подозреваемого (обвиняемого) под домашним арестом, отсутствуют процессуальные гарантии по соблюдению и защите конституционных прав и свобод третьих лиц.

Так, в ч . 1 ст. 107 УПК РФ указано, что местом исполнения домашнего ареста является жилое помещение, в котором лицо, подвергнутое домашнему аресту проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях. С учетом состояния здоровья местом содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

Наиболее детально, по нашему мнению, данный вопрос регламентирован в законодательстве Республики Казахстан, согласно которому место исполнения домашнего ареста определяется органом, ведущим уголовный процесс, то есть органом осуществляющим надзор за лицом, находящимся под домашним арестом. В соответствии с межведомственным приказом это может быть жилище, больница, клиника, пансионат, а также иные места и арендованные помещения. Возможно предоставление подследственному помещения, пригодного для проживания, родственниками и иными лицами на время производства по уголовному делу. При этом органом, ведущим уголовный процесс, должно быть истребовано письменное согласие не только данных родственников и знакомых, но и лиц, достигших совершеннолетия, которые совместно с ними проживают.

В случае если местом исполнения домашнего ареста является жилое помещение, предоставленное подследственному по договору аренды, то в нем должны быть предусмотрены права и обязанности обеих сторон, срок аренды, правила пользования жилым помещением, а также расходы по его содержанию в надлежащем порядке, порядок расторжения договора раньше установленного срока. При этом собственник жилого помещения должен быть осведомлен о том, что предоставленное им жилое помещение будет использоваться как место исполнения меры пресечения [3 , с. 153 ] .

Кроме того, в национальном законодательстве не определен круг лиц, которые могут присутствовать при рассмотрении ходатайства судьей об избрании в отношении подозреваемого (обвиняемого) домашнего ареста. В ч . 4 ст. 108 УПК РФ указано, что в судебном заседании участвует подозреваемый (обвиняемый), прокурор, защитник, а также руководитель следственного органа. По нашему мнению, данная формулировка не обеспечивает соблюдение прав третьих лиц, которые при избрании домашнего ареста могут быть ущемлены.

Считаем, что наиболее защищены права третьих лиц по законодательству Украины. Так, в соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 184 Уголовно-процессуального закона, к ходатайству об избрании в отношении подозреваемого (обвиняемого) домашнего ареста прилагается перечень свидетелей, которых следователь, прокурор считают необходимым допросить в ходе судебного разбирательства.

В-четвертых, неоднозначная формулировка ч . 7 ст. 107 УПК РФ о том, что подозреваемый (обвиняемый) при избрании в отношении домашнего ареста может быть подвергнут запретам и (или) ограничениям.

По нашему мнению, такая формулировка недопустима, поскольку не обеспечивает лицу, в отношении которого избирается мера пресечения защиты его основных прав и свобод, гарантированных Европейской Конвенцией. Перечень ограничений, которым подвергается лицо под домашним арестом, должен быть «закрытым», прямо установленным в законе. В настоящее время формулировка указанной нормы не предусматривает четкой границы между запретом и ограничением.

В связи с вышеизложенным считаем, что законодательством Республики Казахстан (ст. 146) и Республики Таджикистан (ст. 110) такая вариация исключена, поскольку в названных нормах прямо указано, что при избрании в отношении подозреваемого (обвиняемого) домашнего ареста к нему применяются ограничения.

Таким образом, сравнительный анализ правовых норм, регламентирующих порядок избрания меры пресечения в виде домашнего ареста в правовых системах России и отдельных зарубежных странах, свидетельствует о некоторых несовершенствах российского законодательства. Процессу его совершенствования может способствовать заимствование положительных моментов зарубежного опыта.

С учетом изложенного предлагаем внести в УПК РФ следующие изменения:

1) В ч . 1 ст. 97 УПК РФ слова «при наличии достаточных данных полагать» заменить словами: «имеющиеся в уголовном деле доказательства дают достаточные основания полагать»;

2) Контроль за соблюдением лицом, подвергнутым домашнему аресту, возложенных на него запретов или ограничений должен осуществляться органом дознания системы МВД России;

3) В ч . 7 ст. 107 УПК РФ закрепить запреты, которым может быть подвергнут подозреваемый (обвиняемый);

4) Ст. 107 УПК РФ дополнить ч. 32: «В судебном заседании, наряду с лицами, указанными в ч . 4 ст. 108 настоящего кодекса, вправе также участвовать третьи лица, чьи права и законные интересы могут быть нарушены: лица, проживающие совместно с подозреваемым (обвиняемым); собственник жилья, в котором проживает подозреваемый (обвиняемый), представитель лечебного учреждения, представитель федерального органа исполнительной власти, осуществляющий правоприменительные функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных».

Цели и основания избрания меры пресечения в уголовном процессе (А.С. Барабаш, журнал «Актуальные проблемы российского права», N 12, декабрь 2015 г.)

Цели и основания избрания меры пресечения в уголовном процессе

доктор юридических наук,

профессор кафедры уголовного процесса

Сибирского федерального университета

Журнал «Актуальные проблемы российского права», N 12, декабрь 2015 г., с. 184-190.

В ранее опубликованной работе, посвященной анализу постановлений Европейского Суда по жалобам против России на неправомерное применение заключения под стражу и продление сроков содержания*(1), автором было выяснено, что российские суды допускают массу нарушений прав человека, которые обусловлены следующими причинами:

1. Использование в качестве основания тяжести совершенного преступления, хотя последнее законодателем уже давно не признается основанием для заключения под стражу.

2. Применение непригодного основания формировало у судей предустановку в отношении обвиняемых, приводило к смешению в их сознании и деятельности основного доказательственного процесса и вспомогательного, цели которых различны.

3. При использовании оснований, предусмотренных законом, применение их не обосновывается.

4. Избрание заключения под стражу ни в одном случае не сопровождалось доказыванием, как этого требует закон, «невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения» (ч. 1 ст. 108 УПК РФ). Суды, наряду с законом, игнорируют указания Пленума Верховного Суда РФ, который в постановлении от 10 октября 2003 г. N 5 подчеркнул, что необходимо доказывать обстоятельства, что подозреваемый, обвиняемый или подсудимый могут продолжить преступную деятельность или скрыться от предварительного следствия или суда либо сфальсифицировать доказательства по делу, а также вступить в сговор со свидетелями. При этом указанные обстоятельства должны быть реальными, обоснованными, т.е. подтверждаться достоверными сведениями*(2).

На наш взгляд, корень этих причин — непонимание правоприменителями целей применения мер пресечения, что не дает им возможности разграничить основной и вспомогательный доказательственные процессы*(3). Непонимание целей ведет к неразграничению их с основаниями. Путаница в основополагающих понятиях приводит к отсутствию представления о механизме доказывания, который всегда подчинен достижению определенной цели, которая у каждой меры пресечения своя.

Сказанное свидетельствует по меньшей мере о том, что в большинстве своем, как нам кажется, практические работники очень слабо понимают, каким образом следует обосновывать избрание мер пресечения, а используя только некоторые, как правило, не предоставляют возможности других мер пресечения. Этот вывод подтверждается проведенным нами анализом постановлений Европейского Суда по правам человека*(4), материалами исследования В.В. Конина. Он пишет: «Практически во всех изученных нами материалах полностью отсутствовали сведения, подтверждающие доводы стороны обвинения в обоснование заявленного ходатайства, а именно что в отношении лица невозможно применить иную, менее строгую, меру пресечения, поскольку оно может скрыться, совершить новое преступление, оказать негативное воздействие на ход расследования по делу»*(5). Сказанное и обуславливает необходимость разработки схем доказывания при избрании конкретной меры пресечения, но вначале нужно четко определить те обстоятельства, которые подлежат установлению при избрании меры пресечения. Этому и выяснению того, что является основанием для избрания меры пресечения, и будет посвящена эта статья.

Для нас обстоятельства, подлежащие доказыванию, — это цели соответствующего доказательственного процесса. В главе 13 УПК РФ мы находим ст. 99, где в название вынесено слово «обстоятельства», но из названия и текста статьи следует, что это не те обстоятельства, которые подлежат доказыванию, а те, которые после установления этих обстоятельств подлежат учету. Их правильнее было бы назвать не обстоятельствами, а условиями, при наличии которых возможно избрание конкретной меры пресечения. Законодатель в этой статье отсылает нас к основаниям, которые предусмотрены ст. 97, и пишет, что при наличии их «должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья. » и т.п. Значит, сама по себе тяжесть совершенного, прежние судимости, отрицательные характеристики и прочее, что зачастую на практике рассматривают как основания избрания мер пресечения, таковыми на самом деле не являются. Порочной практике пытаются дать научное обоснование, представить обстоятельства ст. 99 первичными для избрания мер пресечения. Как пишет Ю.Б. Плоткина: «Они составляют те фактические данные, на основании которых следователь, дознаватель, суд может сделать вывод о ненадлежащем поведении обвиняемого, подозреваемого, т.е. о наличии основания для применения меры пресечения»*(6). И подобное утверждение выносится в числе первых на защиту. Оно свидетельствует о полном непонимании того, что такое основание для принятия решения об избрании меры пресечения и какое место в решении этого вопроса занимают обстоятельства, указанные в ст. 99 УПК РФ.

Но основания мы не можем рассматривать в качестве целей. Основание решения — результат установления целей, обстоятельств, подлежащих доказыванию при выборе меры пресечения. Так что же является целью при избрании меры пресечения? Статья 97 позволяет нам найти ответ на этот вопрос. При избрании меры пресечения у нас должны быть достаточные основания полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью, воздействует или может воздействовать на доказательственную базу для воспрепятствования производства по делу. В этой статье есть и часть вторая, но с позиций доказывания она не представляет интереса. Содержание анализируемой статьи, не раскрывая понятие «основания применения мер пресечения», указывает ситуации, которые обуславливают необходимость применения этих мер. Правда, им следует дать несколько иную редакцию для того, чтобы они звучали как цели, и выделить их в отдельную статью, чтобы не допускать путаницы между целями и основаниями применения мер пресечения.

После пояснений предлагаем следующую редакцию:

«Цели избрания мер пресечения

Меры пресечения избираются в отношении обвиняемого, в отдельных случаях подозреваемого, в целях предотвращения с их стороны возможности:

1) скрыться от дознания, предварительного следствия или суда;

2) продолжить заниматься преступной деятельностью;

3) угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства».

Третий пункт частично не соответствует редакции п. 3 действующей ст. 97 УПК РФ, в нем нет указания на предотвращение возможности «иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу». На наш взгляд, все возможные пути воспрепятствованию производства по уголовному делу указаны в приводимых нами выше трех пунктах, указание на «иные» сделано законодателем про запас, на всяких случай. К подобному способу изложения прибегают тогда, когда нет уверенности, что текстом охвачены все ситуации. Кроме того, такое формулирование законодателем целей, когда они, по сути, не определены, дает возможность правоприменителю формулировать их произвольно, работая вместо законодателя, исходить из своих смыслов, которые могут не соответствовать принципу законности. Только тогда, когда цели деятельности четко прописаны, с исполнителя можно спрашивать ответ за результат их реализации.

Основание же избрания меры пресечения у органов государства появляется в том случае, когда имеющиеся данные позволяют сделать вывод о том, что обвиняемый, подозреваемый совершает действия, направленные на преодоление вышеперечисленных запретов, или преодолевает их. Часть 1 ст. 97 при небольшой корректировке вполне пригодна как норма, закрепляющая основание для избрания меры пресечения. Корректировка заключается в том, что после слов «обвиняемый и подозреваемый» следует написать «намерен совершить или совершил действия, препятствующие нормальному ходу расследования и судебного разбирательства». Последовательность расположения статей о целях избрания мер пресечения и об основании избрания без труда позволяет понять, о каких действиях идет речь.

Словосочетание «намерен совершить» означает, как и в действующей редакции, предположение, и, по мнению отдельных авторов, это является пробелом в законе, позволяющим достаточно широко применять меры пресечения. Например, О.А. Анисимова усмотрела пробел в том, что в законе говорится о применении заключения под стражу «при наличии предположений, а не доказательств. «*(7). Двойственное отношение к предположению демонстрирует К.В. Попов. На стадии предварительного расследования он рассматривает его (предположение) как основание для принятия решения об избрании меры пресечения, в стадии же судебного разбирательства это не предположение, а «реальные доказательства». В основе такого разграничения лежит стремление избежать большого числа судебных ошибок*(8). Стремление похвальное, но если его довести до логического конца, то что мешает нам с позиций анализируемого автора распространить его и на стадию предварительного расследования? Разве ошибки при решении вопроса о применении меры пресечения на стадии предварительного расследования для обвиняемого менее вредоносны, нежели ошибки в судебном разбирательстве? Позиция О.А. Анисимовой и практически аналогичная ей позиция К.В. Попова ущербны. И в том и в другом случае путают основания применения меры пресечения с его обоснованием. Эти авторы доказательства склонны рассматривать в качестве основания*(9), хотя таковыми они быть не могут, доказательства дают основания — вывод, в большинстве случаев имеющий характер предположения о том, что обвиняемый может совершить действия, нарушающие нормальный ход судопроизводства, т.е. предположения о том, что обвиняемый может скрыться, продолжить преступную деятельность и т.п.

Если основание для избрания меры пресечения в каждом отдельном случае должно быть одно — вывод, основанный на собранной совокупности доказательств о необходимости именно ее применения, то, говоря о целях во множественном числе, мы подчеркиваем тот момент, что достаточно установить одну из них и у правоприменителя будет основание для применения меры пресечения. Например, мы получили доказательства того, что обвиняемый уволился с работы, в экстренном порядке распродает имущество, интересуется маршрутами авиаперелетов. Этих данных вполне достаточно для предположения, что он собирается скрыться от дознания, предварительного следствия, а это дает основание для избрания меры пресечения. В этом, как и в других случаях, свидетельствующих о необходимости применить меру пресечения, мы, как правило, исходим из предположения о том, что обвиняемый собирается совершить действия, которые могут помешать успешному продолжению расследования. Вывод наш носит прогностический характер*(10), поэтому в приведенном примере наше предположение может не соответствовать действительным намерениям обвиняемого. Возможно, он, понимая, что ему не избежать лишения свободы, решил на неделю улететь в теплые края и провести время так, чтобы воспоминания об этом могли скрасить серые будни в местах лишения свободы. Может, и так, но нас это не должно занимать, достаточно нашего предположения о негативных последствиях для расследования действий обвиняемого. Вариативные объяснения относятся только к рассматриваемой ситуации. Применительно к другим целям вариантам нет места.

Итак, до сих пор основание мы рассматриваем как вывод, носящий прогностический характер, позволяющий положительно решить вопрос о мере пресечения. Правда, возможны ситуации, когда нет необходимости в прогнозе для решения вопроса о применении мер пресечения. Мера пресечения может применяться и тогда, когда обвиняемый уже скрылся, продолжил преступную деятельность, воздействовал на доказательственную базу. Все это происходит в силу нерешения, неправильного или несвоевременного решения вопроса об избрании меры пресечения. Вот тут о предположении как об основании для избрания меры пресечения говорить не приходится. Избирая меру пресечения, нужно доказать, получить достоверный вывод о совершении обвиняемым указанных действий. Например, обвиняемый скрылся, или продолжает заниматься преступной деятельностью, или угрожает свидетелю с целью добиться изменения его показаний. Действия совершены, их необходимо только подтвердить и появится основание для избрания меры пресечения. Следовательно, существуют разные основания для решения вопроса о мере пресечения: прогностический вывод о возможном негативном поведении и вывод, основанный на достоверных данных о совершенном обвиняемом действии, направленном на создание препятствий в расследовании.

Но и это еще не все, когда речь идет об основании избрания меры пресечения. Выше говорилось о том, что вообще есть основание для избрания меры пресечения. Так вот, таких оснований может быть или одно, или несколько, но мы должны помнить, что в принципе достаточно и одного. Но после того, когда получен вывод, что необходимо избрать меру пресечения, мы переходим к решению вопроса о том, какая мера из существующих обеспечит должное поведение обвиняемого. И здесь нам тоже необходимо получить основание — вывод о том, что, положим, для этих целей оптимальным будет залог. Решение об избрании конкретной меры пресечения возможно только после получения основания о необходимости избрания меры пресечения.

Доказывание при избрании конкретной меры пресечения осуществляется в два этапа. На каждом этапе мы должны получить свое основание. На первом этапе основание одинаковое для всех мер пресечения. На втором этапе мы должны получить вывод о том, что именно эта конкретная мера пресечения будет наиболее подходящей для обеспечения должного поведения обвиняемого (подозреваемого) при расследовании и судебном рассмотрении уголовного дела.

Законодатель в каждую из мер пресечения закладывает нечто, что при правильном установлении и использовании даст ожидаемый от ее применения результат. Это нечто — ценностные установки, которые есть у каждого человека. Установки разные, поэтому и наблюдается разнообразие в мерах пресечения.

Для кого-то смыслом жизни является накопление материальных ценностей. Использование подобных ценностных установок можно проиллюстрировать следующим образом. Н.В. Гоголь в поэме «Мертвые души» дал великолепные психологические портреты людей с разными ценностными установками. Если бы возникла необходимость применить к кому-либо из персонажей залог в качестве меры пресечения, не сомневаюсь, что все мы остановили бы свой выбор на Плюшкине. Даже минимальный размер залога обеспечил бы нужное его поведение. Накопление материального для этого литературного героя было сверхценностью, воля его полностью была подчинена этому, собственно говорить о воле не приходится — он был рабом материального, потеря части из того, чем он обладал, была бы для него трагедией.

Есть люди, для которых ценностью является семья. Выяснение этих и иных установок в каждом конкретном случае — цель нашей деятельности на втором этапе доказывания при избрании мер пресечения. Но об этом в следующий раз.

1. Анисимова О.А. Современные проблемы мер пресечения в уголовном процессе: автореф. дис. . канд. юрид. наук. — Тверь, 2010. — 28 с.

2. Барабаш А.С. Постановления Европейского Суда по правам человека и их влияние на принятие российскими судами решений о заключении под стражу // Библиотека криминалиста. — 2015. — N 2. — С. 107-114.

3. Безруких Е.С., Конин В.В. Некоторые проблемные вопросы предмета доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: материалы Всероссийской научной конференции «Два века юридической науки и образования в Казанском университете». — Казань, 2006. — С. 49-53.

4. Буланова Н.В., Быкова Е.В., Власова Н.А. [и др.]. Меры процессуального принуждения в досудебном производстве по уголовным делам / под ред. Е.М. Токарева — М., 2005. — 184 с.

5. Конин В.В. Проблемные вопросы предмета доказывания при избрании судом меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практика применения (к пятилетию УПК РФ): материалы международной научно-практической конференции. — М., 2007. — С. 270-275.

6. Конин В.В. Избрание и продление срока содержания под стражей в российском уголовном судопроизводстве и стандарты Европейского Суда // Адвокат. — 2010. — N 12.

7. Плоткина Ю.Б. Применение мер пресечения, избираемых по решению суда в стадии предварительного расследования: автореф. дис. . канд. юрид. наук. — М., 2010. — 24 с.

8. Попов К.В. Проблемы участия суда в применении мер пресечения: автореф. дис. . канд. юрид. наук. — Кубанский государственный аграрный университет, 2004. — 29 с.

9. Профатилова Н.В. Оценка следователем достаточности доказательств при принятии оснований процессуальных решений по уголовным делам. — М., 2009. — 176 с.

*(1) Барабаш А.С. Постановления Европейского Суда по правам человека и их влияние на принятие российскими судами решений о заключении под стражу // Библиотека криминалиста. 2015. N 2. С. 107-114.

*(2) Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». П. 14 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12. См. также: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога». П. 29 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. N 2.

*(3) Здесь нужно сделать оговорку для читателей, незнакомых с нашими предыдущими работами. Под основным доказательственным процессом мы понимаем процесс, в рамках которого устанавливаются обстоятельства, значимые для уголовно-правовой квалификации. Вспомогательные служат для того, чтобы убрать препятствия и помехи для осуществления основного. Упоминание о вспомогательном доказательственном процессе, в рамках которого решается вопрос об избрании меры пресечения, можно встретить в кандидатской диссертации Н.В. Профатиловой «Оценка следователем достаточности доказательств при принятии оснований процессуальных решений по уголовным делам» (М., 2008. С. 118).

*(4) Барабаш А.С. Указ. соч.

*(5) См.: Конин В.В. Избрание и продление срока содержания под стражей в российском уголовном судопроизводстве и стандарты Европейского Суда // Адвокат. 2010. N 12. См. также: Безруких Е.С., Конин В.В. Некоторые проблемные вопросы предмета доказывания при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: материалы Всеросс. науч. конф. «Два века юридической науки и образования в Казанском университете». Казань, 2006. С. 49-53; Конин В.В. Проблемные вопросы предмета доказывания при избрании судом меры пресечения в виде заключения под стражу // Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практика применения (к пятилетию УПК РФ): материалы междунар. науч.-практ. конф. М., 2007. С. 270-271 и др.

*(6) Плоткина Ю.Б. Применение мер пресечения, избираемых по решению суда в стадии предварительного расследования: автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2010. С. 8.

*(7) Анисимова О.А. Современные проблемы мер пресечения в уголовном процессе: автореф. дис. . канд. юрид. наук. Тверь, 2010. С. 7.

*(8) Попов К.В. Проблемы участия суда в применении мер пресечения: автореф. дис. . канд. юрид. наук. Кубан. гос. аграр. ун-т, 2004. С. 12.

*(9) Такое понимание не является чем-то новым. Еще до принятия действующего Кодекса Конституционный Суд РФ в отдельных решениях давал основание для такого толкования. Например, в определении Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г. N 167-О «По делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан П.В. Янчева, В.А. Жеребенкова и М.И. Сапронова» в п. 3 мотивировочной части указано: «. в данном случае необходимо учитывать, что закрепленный в частях четвертой, пятой и шестой ст. 97 УПК РСФСР порядок продления сроков ареста применяется, как это предусмотрено ч. 1 ст. 89 УПК РСФСР, лишь при наличии достаточных доказательств (выделено нами. — А.Б.) того, что обвиняемый может скрыться от дознания или предварительного следствия, воспрепятствовать установлению истины по делу или продолжить преступную деятельность».

*(10) Токарева М.Е., Буланова Н.В. Меры процессуального принуждения в досудебном производстве по уголовным делам. М., 2005. С. 51-53.

Барабаш А.С. Цели и основания избрания меры пресечения в уголовном процессе

Barabash A.S. Objectives and grounds for bail hearings in criminal proceedings

Органы расследования и суд допускают массу нарушений при решении вопроса об избрании меры пресечения или продления срока ее применения. Причины их перечисляются в начале статьи. В основе их лежит непонимание целей применения мер пресечения, что влечет за собой неразграничение их с основаниями для их избрания. В предлагаемом тексте каждое из указанных понятий наполняется свойственным для него содержанием. Кроме того, разграничиваются основание, говорящее о необходимости избрания мер пресечения и основание для избрания конкретной меры пресечения.

The investigating authorities and the court commit many violations when deciding on measures of restraint or the extension of their application. The reasons for particular measures are listed at the beginning of this article. They are based on misunderstanding of the purpose of the application of preventive measures, which entails lack of distinction between them and the grounds for their election. In the article, each of these concepts is filled with peculiar content. In addition, the article differentiates between the grounds considering the need for choosing preventive measures and the grounds for particular measures of restraint.

Ключевые слова: цели мер пресечения; основание избрания меры пресечения, заключение под стражу.

Keywords: purpose for preventive measures; grounds for preventive measures, detention.

Журнал «Актуальные проблемы российского права»

Журнал «Актуальные проблемы российского права» издается с 2004 г.

Редколлегия журнала представлена ведущими учеными Академии.

123995, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9, каб. 759

Тел.: (499) 244-85-78

Факс: (499) 244-87-82

Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия (свидетельство ПИ N ФС77-125128 от 28 июля 2006 г.)

Журнал включен в Перечень ведущих отечественных рецензируемых научных журналов и изданий гуманитарного и общественно-научного профилей, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней кандидата и доктора наук (решение Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России от 20 октября 2006 г. N 39/88).

Подписной индекс по каталогу Роспечать: 80412.

Бесплатная версия журнала доступна также через наш сайт и Научную электронную библиотеку

Периодичность журнала: два раза в полугодие (4 номера в год).

C 2013 года журнал выходит ежемесячно.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Меры пресечения статья в журнале

Библиографическая ссылка на статью:
Юнусов А.А., Хорьков А.Ю. Теоретические проблемы избрания меры пресечения в уголовном процессе России // Гуманитарные научные исследования. 2014. № 4 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2014/04/6562 (дата обращения: 23.09.2018).

Актуальность применения залога в качестве меры пресечения по уголовному делу в последнее время сильно возросла. Это обусловлено сменой государственных приоритетов в уголовной политике. Инициатором гуманизации уголовного и уголовно-процессуального права стал Президент России Д.А. Медведев. Так, в 2009 году он однозначно высказался в пользу более широкого применения залога в качестве меры пресечения [1].

Во исполнение президентских инициатив законодателем был предпринят целый ряд серьезных шагов, связанных с переходом на более сдержанное применение мер принуждения в уголовном процессе. К ним относятся изменения, внесенные ФЗ от 07.04.2010 г. № 60-ФЗ в ст. 106 и 108 УПК РФ, связанные с применением залога, а также невозможностью применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении ряда преступлений, указанных в ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ.

Очевидно, что залог должен заменить в качестве наиболее строгой меры пресечения заключение под стражу при расследовании уголовных дел об экономических преступлениях. В виду однозначности запрета, изложенного в части 1.1 ст. 107 УПК РФ, на заключение под стражу обвиняемых, совершивших преступления в сфере предпринимательской деятельности [9], альтернативу в качестве меры пресечения представляют залог и домашний арест.

Впрочем, залог должен шире применяться и по другим категориям уголовных дел, ибо до последнего времени имело место избыточное применение заключения под стражу. По словам А.Я. Петроченкова, ежегодно у нас значительное количество подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления существенно ограничиваются в праве на свободу и личную неприкосновенность посредством применения к ним такой меры пресечения как заключение под стражей[2]. В то время как залог применяется редко. Так суды ежегодно рассматривают не более 650-700 ходатайств об избрании меры пресечения в виде залога, и примерно 83-88% из них удовлетворяют[2]. Эта мера пресечения в 2009 году судами избиралась не часто – судами рассмотрено 674 ходатайства об избрании залога. Залог был избран на стадии расследования 1225 лицам, на стадии судебного рассмотрения – 130 лицам. Главной причиной такого положения дел являлось недостаточное правовое регулирование залога [2].

Новая редакция статьи 106 УПК РФ, безусловно, способствует более широкому применению этой меры пресечения в ходе расследования. Что уже наблюдается в ряде регионов России [8].

Эффективность залога состоит в использовании имущественной заинтеpесованности самого обвиняемого, залогодателя в достижении целей данной меры пресечения. Как следует из ч. 1 ст. 106 УПК РФ, залог напpавлен на (1) обеспечение явки обвиняемого (подозреваемого) по вызовам органа, ведущего уголовное дело, (2) предупреждение совершения обвиняемым (подозреваемым) новых преступлений. Однако считать залог средством, обеспечивающим возмещение вреда, причиненного преступлением, совершенно неправильно. В целом институт мер пресечения, и в частности, залог, с решением такого рода вопросов не связан. Хотя, безусловно, что данная мера пресечения экономична и удобна для государства, поскольку позволяет освободиться от расходов по содержанию следственно арестованных в местах предварительного содержания.

С личным поручительством залог роднит то, что эти меры пресечения подразумевают согласие обвиняемого на избрание такой меры пресечения. В этом моменте мы также усматриваем плюс, поскольку согласительные процедуры укрепляют демократичность нашего уголовного процесса и в какой-то мере, наверное, способствуют достижению согласия сторон и по другим моментам уголовно-правового спора.

Вопpос о наличии оснований и условий, тpебуемых законом для избpания меры пресечения в виде залога, предварительно pешает следователь. Для этого он должен установить целый ряд обстоятельств и совершить ряд процессуальных действий.

В соответствии с частью 1 ст. 106 УПК РФ орган предварительного расследования в ходе переговоров со стороной защиты, залогодателем вправе согласиться относительно самой возможности избрания данной меры пресечения, предмета, размера залога, условий внесения денег в качестве залога на депозит органа дознания или органа предварительного следствия или передаче в качестве залога иного имущества.

Переговоры сторон относительно возможности применения данной меры пресечения законом не регламентированы. Инициатива такого рода может исходить от обвиняемого, его защитника в форме заявления соответствующего ходатайства перед следователем, дознавателем, так и от самого следователя. Если следователь не считает возможным применение данной меры пресечения, он отказывает в удовлетворении ходатайства стороны защиты, согласие выражается в вынесении постановления о возбуждении ходатайства перед судом об избрании данной меры пресечения. Для обвиняемого, защитника, не согласного с постановлением следователя об отказе в удовлетворении ходатайства о применении залога в качестве меры пресечения (но также суммы залога или предмета залога) оптимальным является вариант обратиться с аналогичным ходатайством в ходе разрешения судом вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (домашнего ареста).

Очевидно, что один из самых главных вопросов – вопрос о размере и виде залога разрешается следователем по договоренности со стороной защиты. При этом следователь в своей позиции должен исходить в первую очередь из положений части 3 ст. 106 УПК РФ, но также учитывать характер совершенного преступления, данные о личности подозреваемого, обвиняемого и залогодателя, в том числе их имущественного положения, поведение обвиняемого в ходе расследования, размер пpичиненного пpеступлением ущеpба, другие обстоятельства по делу, в частности, возможность применения домашнего ареста.

Все виды движимого имущества, кроме денег, выступающие предметом залога, передаются в соответствующий орган предварительного расследования. Деньги должны быть внесены залогодателем на депозитный счет органа предварительного расследования (части 1 и 5 ст. 106 УПК РФ).

Вопрос о предмете залога в известной степени остается открытым, хотя в научной печати делались попытки ответить на него [3, с. 50]. Нам не известны случаи, когда бы в качестве предмета залога выступало недвижимое имущество. Совершенно, очевидно, что это, скорее всего, декларативная мера, которая не реализуема на практике. Так, в Нижегородской области вид установленного залога всегда устанавливался в денежной сумме, а его размер варьируется от 500 тыс. до 1 млн. рублей.

Если тpебуется пpовеpка заявленной ценности объектов залога по решению следователя привлекается специалист, который проводит оценку. Оплата тpуда специалиста производится за счет залогодателя.

Согласно ч. 5 ст. 106 УПК РФ о принятии залога органом предварительного расследования, в производстве которого находится уголовное дело, составляется протокол, копия которого вручается залогодателю или обвиняемому, подозреваемому.

Пpотокол принятия залога составляется по правилам, установленным статьями 166, 167 УПК РФ, в нем должны быть отражены все юридически значимые действия и обстоятельства, связанные с передачей и принятием предмета залога. Протокол подписывают участники данной процедуры, включая залогодателя, обвиняемого, специалиста (если участвовал), переводчика и пр.; участия понятых не требуется.

Согласно ч. 6 ст. 106 УПК если залог вносится лицом, не являющимся подозреваемым либо обвиняемым, то ему разъясняются существо подозрения, обвинения, в связи с которым избирается данная мера пресечения, и связанные с ней обязательства и последствия их нарушения. Залогодателю, обвиняемому должны быть разъяснены сущность и цели данной меры пресечения, правовые последствия применения данной меры пресечения. Об этом делается запись в протоколе.

Залогодатель несет ответственность за выполнение специальных целей [15] данной меры пресечения в пределах залоговой массы. В отличие от поpучителя залогодатель не может отказаться от принятых на себя обязательств и потребовать обратно залог: если обвиняемый ведет себя хоpошо, то у него нет оснований тpебовать залог обpатно, если уклоняется от следствия или суда, совершает новое преступление, тогда залог обpащается в доход госудаpства; имущественная ответственность залогодателя является виновной [3, с.50].

Обвиняемый должен быть пpедупpежден о возможности пpименения более стpогой меры пресечения в случае нарушения подлежащей избранию меры пресечения в виде залога, а также об обращении самого залога в доход государства.

Следователь, дознаватель вправе получить данные о личности залогодателя и хаpактеpе его взаимоотношений с обвиняемым. Залогодатель обязан, если от него этого потребуют, раскрыть источники происхождения имущества, передаваемого в залог, отсутствие правовых обременений у залогового имущества.

Согласно ч. 2 ст. 106 УПК РФ избрание меры пресечения в отношении подозреваемого, обвиняемого в ходе досудебного производства, осуществляется в соответствии со ст. 108 УПК РФ. Так что порядок возбуждения ходатайства перед судом об избрании меры пресечения в виде залога регулируется частями 3 и 4 ст. 108 УПК РФ [10, с. 168].

Следователь выносит постановление о возбуждении ходатайства перед судом об избрании меры пресечения в виде залога, получает согласие руководителя следственного органа и направляет материалы ходатайства в суд по месту ведения следствия [11, с.167] . Дознаватель составляет аналогичное постановление, согласие на которое дает прокурор, и направляет материалы в суд по месту ведения дознания [13, с 130.]. В постановлении указывается вид и размер предполагаемого залога, данные о личности залогодателя, мотивы избpания данной меры пресечения.

Одним из вопросов, подлежащих выяснению следователем при принятии решения о возбуждении ходатайства перед судом об избрании меры пресечения в виде залога является установление причастности лица к совершенному преступлению. Согласно п. 2 Постановления ПВС РФ от 29 октября 2009 г. № 22 для решения вопроса о возможности применения меры пресечения судам надлежит в каждом конкретном случае проверять обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. При этом следует иметь в виду, что обоснованное подозрение предполагает наличие достаточных данных о том, что соответствующее лицо могло совершить это преступление, в том числе указанных в ст. 91 УПК РФ [4]. На это же обстоятельство указывается и в п. 10 указанного постановления, согласно которым к ходатайству о применении меры пресечения в виде заключения под стражу следует прилагать материалы, свидетельствующие о причастности лица к преступлению. Очевидно, что аналогия между заключением под стражу и залогом в этом отношении должна быть: следователь должен убедить суд, что мера пресечения применяется к лицу, обоснованно привлеченному к уголовному преследованию в качестве подозреваемого или обвиняемого. В частности, суд оценивает наличие оснований, предусмотренных ст. 100 УПК РФ, для применения меры пресечения до предъявления обвинения и соблюдения порядка её применения; законности и обоснованности уведомления лица о подозрении в совершении преступления в порядке, установленном ст. 223.1 УПК РФ; соблюдение порядка привлечения лица в качестве обвиняемого и предъявления ему обвинения, регламентированного главой 23 УПК РФ, а также убедиться в достаточных данных об имевшем место событии преступления и о причастности к нему подозреваемого [5].

Если имеются данные о том, что обвиняемый будет пpепятствовать установлению истины по делу, скроется от органов предварительного расследования, суда, будет пpодолжать пpеступную деятельность[12], не опасаясь утраты залога, то данная мера пресечения не может быть пpименена.

Постановление следователя должно быть согласовано с руководителем следственного органа перед направлением материалов в суд для решения вопроса о применении меры пресечения в виде залога. Вместе с тем, следователю необходимо согласовать свою позицию и с надзирающим прокурором относительно истребуемой перед судом меры пресечения, в том числе вида и размера предполагаемого залога, а также других существенных моментов. Позиция в суде у органов следствия и прокуратуры должна быть консолидированной.

Следователь в суде, как правило, поддерживает свое ходатайство, если к моменту его рассмотрения в судебном заседании существенно не изменяются обстоятельства. Такого рода случаи имеют место. Однако до последнего времени наблюдалось только изменение позиции следствия в виде отказа от поддержания ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и возбуждении ходатайства об избрани залога. В качестве примера можно привести случай, когда постановлением Нижегородского районного суда г. Н.Новгорода от 04 января 2010 года отказано в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении обвиняемого Абушова Г.Б.о. меры пресечения в виде заключения под стражу, обвиняемому избран залог в размере 1 500 000 рублей. В постановлении суда указано, что в судебном заседании следователь по особо важным делам отдела по расследованию ОВД СУ СК при прокуратуре РФ по Нижегородской области ходатайство об избрании Абушову Г.Б.о. меры пресечения в виде заключения под стражу не поддержал, суду представил письменное заявление, в котором указал, что считает целесообразным избрать обвиняемому меру пресечения в виде залога в размере не менее 1000 000 рублей, ссылаясь, что данная позиция согласована с руководством. Кроме того, свою позицию мотивировал тем, что круг лиц, причастных к совершению преступления установлен, Абушову Г.Б. о предъявлено обвинение, свою вину он признал и выразил согласие сотрудничать со следствием [6]. Закон предполагает возможность в рамках заявленного ходатайства переход следствия на другую позицию относительно меры пресечения только при соблюдении запрета на поворот к худшему положения обвиняемого.

В виду того, что вопрос об избрании данной меры пресечения разрешается судом, с учетом мнения сторон, позиции прокурора, пояснений залогодателя, следует сделать вывод о том, что следователь, дознаватель могут только предложить вид и размер залога, но не определять их в окончательном виде. Окончательное решение этих вопросов за судом. Суд может вынести постановление об отказе в удовлетворении ходатайства следователя, дознавателя об избрании данной меры пресечения, если не усмотрит оснований (ст. 97 УПК) или других обстоятельств (ст. 99 УПК), достаточных для избрания залога. В таком случае у следователя, дознавателя возникает обязанность возвратить залог залогодателю в полном объеме. Очевидно, что на это должно быть указано в постановлении судьи.

Данная мера пресечения продолжает действовать на всем протяжении предварительного расследования и нахождения уголовного дела у прокурора с обвинительным заключением. Контроль за ее выполнением осуществляется органом следствия и прокурором.

В соответствии с ч. 9 ст. 106 УПК РФ в случае нарушения подозреваемым либо обвиняемым обязательств, связанных с внесенным залогом, залог обращается в доход государства по судебному решению, выносимому в соответствии со ст. 118 УПК РФ. Ненадлежащее поведение обвиняемого, влекущее за собой обpащение залога в доход госудаpства, может выpажаться в уклонении от явки по вызову следователя (суда), в совершении новых преступлений. Кроме того, основаниями для обращения залога в доход государство будут данные о совершении обвиняемым иных действий, препятствующих производству по делу, которые приведены в ч. 1 ст. 97 УПК РФ. Если соответствующее нарушение допущено в ходе досудебного производства, то дознаватель, следователь, установив обстоятельства нарушения, составляет протокол о нарушении. В пpотоколе следователь указывает, когда, кем, по какому делу этот документ составлен, излагает обстоятельства, подтвеpждающие факты уклонения обвиняемого от явки, совершение противоправных деяний и фоpмулиpует вывод о необходимости обpащения залога в доход госудаpства. Пpотокол напpавляется в районный суд, к подсудности котоpого относится данное дело. Согласно ст. 118 УПК РФ протокол подлежит рассмотрению судьей в течение 5 суток с момента его поступления в суд. В судебное заседание вызываются лицо, на которое может быть наложено денежное взыскание, и лицо, составившее протокол. Неявка нарушителя без уважительных причин не препятствует рассмотрению протокола. Производство осуществляется по правилам, изложенным в статьях 108, 125 УПК. По результатам рассмотрения протокола судья выносит постановление об обращении залога в доход государства. Копия постановления направляется лицу, составившему протокол, и залогодателю. Решение суда об обращении залога в доход государства или об отказе в удовлетворения требования стороны обвинения об обращении залога в доход государства может быть обжаловано сторонами в кассационном порядке. Залогодатель впpаве пpедьявить гpажданский иск к обвиняемому, по вине котоpого залог был обpащен в доход госудаpства, но только в поpядке гражданского судопроизводства.

После напpавления следователем в суд пpотокола о факте уклонения обвиняемого от явки по вызову или совершения иного неправомерного действия, необходимо принять решение об избрании новой меры пресечения. Очевидно, речь должна идти о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнем аресте.

При прекращении уголовного дела следователем, дознавателем, залог возвращается залогодателю, о чем указывается в постановлении о прекращении уголовного дела. Возвращение предмета залога залогодателю подлежит протоколированию.

Популярное:

Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.